Айван, единственный и неповторимый

Тексты о животных в неволе, метафористичные по своей сути, хорошо приживаются на почве детской литературы. Об этой книге говорят, что она меняет мировосприятие, вдохновляет и много чего еще. Интересно узнать, как в диком звере, привыкшем к неволе, пробуждается глубинная память о жизни на свободе.

Сентиментальная история гориллы Айвана из захудалого цирка, который добивается лучшей судьбы для своей соседки — слоненка Руби. Руби — новенькая, ее только что привезли в Штаты из Африки, она отлично помнит вольную жизнь с папой и мамой, и Айван рядом с ней тоже начинает вспоминать свое прошлое и осознавать, кто он такой. О побеге в Африку речи не идет — Айван слишком умен, чтобы надеяться на невозможное; он рассчитывает только на зоопарк и на тех хороших людей, что должны присутствовать в сомнительной человеческой популяции. Герой, покоряющий своим умом и благородством, — плюс, предсказуемый сюжет — минус, расчет на слезы читателя — на совести автора.

Обычно, когда тебе нравится книга, ты стараешься прочитать ее побыстрее. Не в этот раз. Историю Айвана можно было бы проглотить за час-другой, а я читала ее три дня. Очень часто останавливалась, перечитывала отдельные фразы, будто не могла поверить своим глазам, часто моргала, чтобы загнать назад готовые пролиться слезы, глубоко вдохнуть, пытаясь что-то сделать с этим колючим комом в груди. «Берет за душу» — это о таких книгах, как эта. Берет крепко, сильными руками гориллы Айвана, могучего силвербэка, которому предназначено природой быть вожаком стада, главой семьи, защитником. Вот только стада у Айвана нет. Уже много лет его владения — это клетка в торговом центре на съезде с автострады...

"Расскажи мне о том, как был маленьким, - упрашивает Руби. Она просовывает хобот сквозь прутья. -Ну пожалуйста, Айван. Я слушаю всхлипывания Руби в течение нескольких ужасно долгих минут. А потом вдруг слышу собственный голос: "Жила-была как-то горилла по имени Айван". Кэтрин Эпплгейт удалось практически невозможное: она говорит с нами от лица гориллы и это не выглядит ни смешно, ни глупо, ни неестественно, ни натужно.